13 Март 2018

Случай на подлодке Избранное

801 раз

 Самым ярким периодом жизни у меня была служба на флоте. Видимо, это был подарок судьбы, ещё незаслуженный, мне, молодому парню. Хотя призывался я не «зелёным» юнцом, а человеком работающим, начальником участка в одном из учреждений города Ангарска. Так случилось, что вся моя жизнь состоит из приключений – и хороших, и не очень.

 Хочу рассказать об одном эпизоде моей службы на подводной лодке. После окончания в 1975 году учебного отряда подводного плавания в г. Владивостоке попал я на подводную лодку проекта 629. Это была одна из крупнейших дизельных лодок того времени, способная нести на себе ядерные межконтинентальные ракеты и торпеды с ядерным зарядом. Много лет спустя я охотился с одним американцем у нас в Сибири. Когда в своём зимовье я рассказал ему, что наша подлодка могла запустить такую ракету на их тихоокеанское побережье, если бы поступил такой приказ, то он два дня со мной не разговаривал. По его глазам я видел, что он ощущал: вот находится в Сибири, в тайге, вдвоём с охотником, который мог быть участником такого «происшествия», касающегося его страны.

 Шел, по-моему, 1976 год. Прошло уже два года после исторической встречи Л. Брежнева с президентом США Дж. Фордом во Владивостоке. Может, по этому поводу, может, по другому, но нашей лодке доверили произвести пуск ракеты. Скажу, что в то время пуск ракеты был очень дорогим удовольствием в прямом смысле слова.

Я уже был на должности старшины команды штурманским электриков. Заменить меня готовился пришедший недавно мичман Ермолаев, который служил несколько месяцев. Добавлю, что приборы в нашем гиропосту были сложные, новейшие для того времени, особенно навигационное оборудование. Кондиционер, по-моему, был только на нашей лодке. В море, особенно под водой, на лодке очень жарко. Все ходили в «разовой» одежде – это футболка и шорты из тонкой ткани, похожей на марлю. Всё это не стиралось, а выбрасывалось за борт.

Но вернёмся к запуску ракет. Вышли в залив, встали на якорь. Поступила команда по «каштану» (переговорному устройству) офицерам БЧ-1 и БЧ-2 построиться на верхней палубе. Поднялись, построились. Командир подводной лодки капитан второго ранга А. И. Приставка сообщает, что нашей лодке доверили запуск ракеты в честь того-то. Это доверие командования дивизии и эскадры, что мы должны не подвести, свои обязанности выполнить чётко и быстро, что от этого зависит многое. Мы, конечно, понимали, что у нашего командира подходит срок поступать в академию, после окончания которой ему открывается дорога в «светлое будущее».

Так вот, он говорит: «Товарищи подводники, если вы чувствуете себя неуверенными в том, что справитесь, если можете подвести своих товарищей, скажите прямо, ещё есть время заменить вас моряками с других лодок». Все стоим, думаем.

А я во время службы был каким-то слишком правильным, что ли. Даже наш замполит частенько говорил мне: «Лебедев, не ищи правды, её нет». Так вот, я переварил всё сказанное командиром, вышел из строя и говорю:

– Раз такое дело, то вынужден сказать, что мичман Ермолаев не готов определяться по звёздам и может подвести весь экипаж подводной лодки.

Все переглянулись – впервые в их жизни простой матрос прилюдно сказал, что офицер может подвести своих подчиненных, да и остальных членов экипажа.

Поступила команда: «Всем вниз!».

Вышли в море. Через некоторое время по рации сообщили: всем коммунистам собраться в кают-компании. У меня командир отделения старшина первой статьи Виктор Комаров был уже коммунистом. Вернулся он с собрания взволнованный, говорит: «Ну ты заварил кашу! Жди продолжения».

И началось. Меня вызвали в штурманскую рубку, где находились штурман Н. Бутаков и мой непосредственный руководитель – командир электронавигационной группы. Штурман даёт ему лезвие от бритвы и говорит: «Режь!» Я оторопел, думаю, что они хотят у меня отрезать? А лейтенант срезал мне один погон, отдал лезвие: «Второй погон срежешь сам и отправляйся на камбуз, в помощь коку!».

Не скрою, слезинка выступила от обиды. Скоро домой, служил я, в общем-то, неплохо, и вернусь разжалованным в матросы, хоть и находясь на мичманской должности. Да и поступил я честно, как просил наш командир.

Когда подлодка находится в походе, полномочия командира поднимаются на ранг выше. Я понимал, что он имел право разжаловать старшину в матросы. Я ответил «Есть!» и отправился в пятый отсек, где находился камбуз. Помог коку принести из «провизионки» продукты и вино, взял две бутылки сухого вина, сказав коку, что как он будет делить вино без этих двух бутылок – это его дело. Закрылся в «хлеборезке», сразу выпил бутылку вина. Оно хоть и сухое, но то ли от обиды, то ли просто опьянев, быстро заснул. Проснувшись, зашёл на камбуз, взял кое-что перекусить и отхлебнул из второй бутылки.

И тут меня срочно вызвали в боевую рубку к командиру. Скажу, что в то время у меня как у старшины команды была обязанность: перед ракетным пуском из подводного положения определять место нахождения лодки в море по астронавигационному перископу, определяясь по звёздам.

Делать нечего – добираюсь до центрального поста, прохожу до трапа, ведущего в боевую рубку. При подъёме в боевую рубку нужно представиться и спросить разрешения на прибытие. А я не знаю, как представляться: на форменке нет погон, я разжалован, но приказа еще не видел. Рискнул: «Старшина первой статьи Лебедев, прошу разрешения в боевую рубку!» «Разрешаю, – ответил командир подводной лодки. – Мичман, уступи своё место Лебедеву и быстро вниз!»

В рубке темно, командир не заметил моего вида. Я занял своё место у астронавигационного перископа, доложил штурману по радио, что готов к замерам. Штурман сообщил мне азимут и высоту звёзд, которые я должен найти в окуляр своего перископа и производить джойстиком замеры. Командир находился рядом у своего перископа, наблюдая за горизонтом и небом, хотя акустики и метристы тоже следят за этим на своих постах.

На поверхности – ночь, большие волны, которые сильно мешают замерам, заливая головы перископов. У меня в глазах всё двоится – то ли от выпитого вина, то ли от страха: вдруг командир заметит, что я слегка нетрезв. Наконец, замеры закончены, поступила команда командира «перископы опустить, всем вниз». Я быстро опустил свой перископ и командира, спустился по трапу и хотел прошмыгнуть мимо офицеров центрального поста. Но вдруг рука штурмана Бутакова втянула меня в рубку. Вижу штурмана, командира электронавигационной группы лейтенанта Наумова с ехидной улыбкой на лице и гневное лицо Бутакова с выпученными глазами. Захлопнув дверь, он почему-то шёпотом спрашивает:

– Ты, такой-сякой, хоть знаешь, где мы сейчас находимся, если верить твоим замерам?

– Где-где, в Японском море, где же ещё?

– Я тебе дам в Японском море! Посередине острова Сахалин! – заорал он.

Я оторопел, поняв, что определялся совсем не по тем звёздам. Тыча пальцем в звёздный глобус, штурман кричал всё громче и громче.

– Вон отсюда!

Я побежал в хлеборезку мимо ничего не понимающих офицеров центрального поста. Закрывшись у кока, я понял, чем грозит всё это мне и некоторым офицерам. Дело сделано, замеры произведены, лодка погрузилась на глубину 51 метр (с этой глубины производились ракетные пуски). Данные местоположения нашей лодки уже поступили в ракеты, и осталось всего два с половиной часа до пуска. И куда полетит наша ракета, это уже одному Богу известно. И где, а самое  главное – когда закончится моя служба, уже догадываюсь. О судьбе штурмана и командира что-то боялся даже и думать.

Наверное, не открою уже никакой государственной тайны (подписку давал на 15 лет, а прошло уже более 40), но перед пуском ракет лодка должна идти прямым курсом на глубине 50 метров, не делая никаких «виляний», для того, чтобы компасы «пришли в меридиан». Сложно всё это объяснить, но штурманские меня поймут. Перед пуском лодка должна всплыть на перископную глубину и радисты должны получить «добро» на пуск. По какой-то причине запуск ракет нам отменили. Это и спасло меня от дисбата на острове Русский, а некоторых офицеров от понижения в должности. Так мне позднее сообщили.

Прошло уже много лет, но этот случай я никогда не забывал, иногда рассказывал товарищам на работе, на охоте или рыбалке. И вот совсем недавно меня нашёл в Интернете бывший мой штурман Николай Бутаков. Он написал, что искал меня много лет, хотел извиниться за срезанные погоны. Но в то время он не мог поступить иначе. Зная его как честного, порядочного офицера, я уже тогда простил его.

С тех пор мы часто общаемся по телефону и Интернету, зовёт в гости к себе в Омск. Хочется с ним увидеться и наговориться.

Вот такая история случилась со мной во время службы на подводной лодке. Я не понимаю тех ребят, которые прячутся от службы. Проситесь на флот, и всё у вас будет хорошо!

Другие материалы в этой категории: « Цветы для автоледи На целый час больше »