03 Май 2017

Когда началась война...

860 раз

Когда началась война, мне было два года. Мы жили в Украине, 100 километров от Винницы. Отец, мама, бабушка и нас трое детей. Я был самым младшим. Говорят, что дети ничего не помнят. Это не так. Моя детская память сохранила картины деревенской жизни с довоенного времени. Помню всех.

 

Отец был большой, крупный мужчина. У нас было две лошади – ухоженные Серый и Гнедой, два жеребца. Старший брат был хорошим помощником отцу, он родился в 1925 году. Брат водил по утрам лошадей к речке на водопой и брал меня с собой. Усаживал на лошадь, а сам, придерживая меня, шёл рядом. Сестра помогала маме по хозяйству. Семья у нас была очень дружная.

О войне узнали от посыльного из сельсовета. Радио в нашей деревне не было. Откуда в сельсовете узнали, не знаю. Но сразу были разосланы по всем улицам посыльные (деревня была большая). Забегали в каждый двор и сообщали страшную весть. Да, собственно, достаточно было сказать об этом в нескольких дворах в начале улицы. Потому что через 10-15 минут уже вся деревня знала, что началась война. Весть передавалась мгновенно. Крики, плач по всей деревне. Об этом мне рассказывали мама и бабушка, когда я подрос. Но как плакали всей деревней, провожая отцов, мужей и братьев на фронт, помню с детства. Отец ушёл на фронт. Брат тогда ещё учился в школе.

Мама, брат и сестра работали от восхода до темна. Нужно было трудиться в колхозе и обрабатывать свой огород и хозяйство.

Помню зиму. У нас стояли румынские солдаты. Однажды они собрали несколько ребят молодых, раздели до нижнего белья и зимой, в мороз, повели по деревне. А после с каждым заходили в дом. В домах устраивали допросы. Помню, как мама плакала, когда брата допрашивали и били. А после офицер подошёл к маме, приложил пистолет к виску. Я в это время был у неё на руках. Он начал маму спрашивать. Оказывается, они искали старосту, который куда-то пропал. Это я узнал уже когда подрос. Но эта страшная картина до сих пор у меня стоит перед глазами.

Брата забрали в армию в 1942 году. И мы остались втроём. Мама и сестра работали в колхозе, а я был дома, один на хозяйстве. В то время мы взрослели очень быстро. Видя, как трудились родители и все люди в деревне, мы, маленькие ребятишки, очень рано стали понимать, что домашняя работа теперь лежит и на нас. 

Когда подросли чуть-чуть, ходили помогать собирать колоски, чтобы зерно не пропадало. И всё это надо было для фронта. Законы в то время были строгие. Помню историю, это было уже после войны,  парень пошёл собирать колоски, набрал килограмм пшеницы. Объездчик его поймал. За один килограмм зёрен ему дали год тюрьмы. Всё надо было сдавать и отдавать государству. Так и во время войны. Всё для фронта. И все люди это понимали. Но надо было что-то есть, и они искали любой выход, чтобы выжить.

Помню, как мама с бригадой женщин ходили в лес с двуручными пилами на заготовку леса для фронта. Зима. Мороз стоял 20-25 градусов. Для Украины это большой мороз. В земле появлялись трещины. Расстояние – пять километров туда и пять обратно. Из обуви – одни сапоги. Ни трусов, ничего не было. Это сейчас для женщин есть всё. А тогда мама наденет три юбки, а ноги голые, весь низ голый и целый день на морозе. Придёт домой. Вы бы видели эти ноги – красные-красные. Вся, как кочерыжка, замёрзшая. И глядя на всё это, мы понимали своим детским умом, что маме надо помогать, что маму нужно жалеть, маму нужно любить. И все дети это понимали. Старались вечером протопить печку, что-то приготовить, что в наших детских силах, управиться по хозяйству, чтобы мама пришла домой и поняла, что всю работу мы сделали. А она посмотрит вокруг, погладит молча по голове и пойдёт доделать то, что недоделано. Мы уже спим, а она всё ещё крутится по дому. А утром опять в лес.

1947 год. Страшный голод. Неурожай в областях. Ели, что только могли. Был у нас лес рядом небольшой. И в этом году летом в лесу произошло чудо. Вокруг леса – куча деревень. Начали, как обычно, появляться грибы. И люди со всех этих деревень шли их собирать. Бродили по лесу от раннего утра до заката. Кажется, к вечеру уже все листья попереворачивали. Кажется, ни одного гриба не осталось. Утром чуть свет – опять в лесу полно народу и в лесу опять полно грибов. И так каждый день. Вы бы видели, как люди благодарили Бога за это чудо. И как все обсуждали этот феномен. Все понимали, что это им помогает Бог выживать в такое тяжёлое время. И каждый человек, наклоняясь за грибком, прежде чем взять его, крестился. Мы, дети, собирая грибы, видели всё это. И тоже крестились и благодарили Бога, за то, что помогает нам выжить. И я до сих пор, вспоминая это время, крещусь и благодарю Бога за ту помощь, которую он оказал всем тем людям в такое голодное время.

Весной – работа в колхозе на земле. Пахали на коровах. Кто как мог. Ребятишки и женщины, старики, все выходили пахать и сеять на колхозных полях. А вечером, уже в темноте, обрабатывали свои огороды. Все понимали, не посадишь – нечего будет есть. И так с восхода до темна.

В школу ходили с первого по четвертый класс за три километра, с пятого по десятый класс – за семь километров. Надеть нечего. Обуви нет. Носили домотканые рубашки, крашенные бузиной, у кого была – холщовая сумка. Летом бегали босиком. Приходила осень, начинались заморозки. Идёшь, а трава уже замороженная, и за тобой остаётся след. А ноги замерзают, ты начинаешь бежать, чтобы согреться.

Подросли. Я был рослым. Учился хорошо. Не было тетрадей, писали кто на чём. Не было учебников – выдавали один учебник на трёх-четырёх человек. Но учились мы все хорошо. Плохо учиться было позором.

Работать начинали рано, помогая взрослым. Летом собирали с картошки колорадского жука в банки. Помогали в полях. Хлеб жали серпом, косили косами, вязали в снопы и укладывали по 15 штук. Это называлось у нас пятнадцатки. 14 снопов складывались крестом друг на друга, а сверху накрывали их пятнадцатым снопом, распушив его. В самый разгар работ школу закрывали. И все ребятишки шли на поля помогать взрослым.

Я научился доить корову, жать серпом, косить косой и т. д. Возвращался с работы уставший, голодный, но довольный, что помогал взрослым. А дома ещё полно домашней работы.

В пятом классе уже почти что взрослый. Колхоз получил комбайны с прицепным копнителем. Председатель колхоза поговорил с мамой, и меня забрали работать на копнителе. А в седьмом классе летом начал работать грузчиком. Зерно поступало на ток, дальше – на веялку, которую крутили руками, а дальше насыпали в большие мешки. Эти мешки таскали мы на весы, а с весов грузили на машины и везли за 25 километров на заготзерно. И так круглые сутки. Спали урывками. Отдыхать было некогда, заканчивалась уборочная. Начиналась пора убирать картошку. Все старались убирать до колоска, до картошинки. Всё, что убиралось, всё сдавалось и увозилось.

После войны – восстановление народного хозяйства. Налоги были на всё: на каждое дерево в саду, на скотину, которую выращивали в своем хозяйстве. Вырастил свинью, забил – шкуру нужно сдать в заготконтору, то же самое и с быком, и с коровой. Контролировалось всё это жёстко. Молоко сдавали на приемный пункт в колхоз. И хоть порой люди роптали, что самим есть нечего, но в душе понимали, что так нужно. Отработал день – получил трудодень и на этот трудодень получишь 200 граммов зерна. А впереди зима, как выживать? Но жили дружно, открыто, дверей никто не запирал, уходя из дома. Было открыто всё: от дверей, калиток, сараев в доме до души и сердец. Все знали, что творится в семьях и домах. А какое уважение было к фронтовикам, к пожилым людям и просто старшим. Отца с матерью называли только на «Вы». А попробуй только не поздороваться со старшими, уши надерут тебе без разговора. А если ещё родители узнают, дома устроят серьёзный разбор. Так всей деревней и воспитывали друг друга, помогая друг другу, уважая друг друга. Если кто-то строил дом, собирались всем миром и за один день дом возводили.

В праздники гуляли всей деревней. Парни с девчонками затевали игры или танцы на облюбованных в деревне площадках. Старики и пожилые выходили, садились и наблюдали за происходящим. Среднее поколение отдыхало по-своему. Надо сказать, что песня в самые тяжелые времена была на первом месте. Народ у нас голосистый, пели много и от души. Пели, когда весело, пели и в горькую годину. Утром, уходя на работу с восходом солнца (уходили бригадами пешком) – пели. Возвращались с работы – пели. Я помню, как вечером, на закате солнца, люди возвращались с работы и пели песни. Стоишь у калитки и слышишь, как доносятся голоса со всех сторон. Потому что не одна бригада пела. Одни ехали на подводе – пели, другие шли пешком и тоже пели. Людей ещё не видно из-за горизонта, а песня уже слышна. А поют так, что у меня мороз по коже, по спине. А другой раз аж слезы из глаз катились.

И вот эти песни после войны сопровождали нас повсюду. Я часто задумывался, став уже взрослым, о том, что в это тяжёлое послевоенное время, в голодовку 1947 года эти песни помогли нашему народу выстоять, выжить. С ними было легче идти по жизни, легче переживать все тяготы и лишения, которые легли на плечи народа. Потому такими сумасшедшими темпами восстановилось народное хозяйство. Судите сами, в 1945-м закончилась война, а в 1954-м уже строилась Иркутская и началась подготовка к строительству Братской ГЭС. Всего девять лет прошло. Строились города и деревни, Коршуновский ГОК, прокладывалась железная дорога, развивалось сельское хозяйство. Хороший и сильный патриотизм был во всей нашей огромной стране. Какие сильные духом люди. Дружба, надёжность, взаимовыручка, уважение друг к другу, коллективность. Всё для Родины, всё для народа. Мы свято верили в это.

 

Павел Иванович ДЕМЬЯНЕНКО

Последнее изменение Четверг, 04 Май 2017 11:20
Другие материалы в этой категории: « Мечта – до Победы дожить Армия Победы »